?

Log in

No account? Create an account
 
 
01 Февраль 2007 @ 19:04
Тайное евангелие Марка  

Весной 1958 года будущий профессор Мортон Смит, тогда еще аспирант Университета Богословия в Колумбии, был приглашен на каталогизацию рукописей библиотеки монастыря Мар Саба, расположенного в двадцати километрах южнее Иерусалима. И вот, спустя месяц, когда уже оканчивался срок пребывания в монастыре, Смит обнаружил в книге «Isaac Voss’ 1646 edition of the Epistolae genuinae S. Ignatii Martyris», содержащей послания Игнатия Антиохийского[1], три страницы с рукописным текстом.
Из текста, представляющего собой греческую скоропись, следовало, что это — Послание (или компиляция из посланий) Климента Строматиса, т. е. Климента Александрийского, автора «Стромат», к некоему Феодору (Теодору). В послании Климент одобряет действия Феодора, что тот «зажимает рот» «отвратительному учению» карпократиан, свернувших «в непроницаемую бездну блуда плотского и телесных грехов».
О карпократианах и его основателе Карпократе подробно рассказывает Ириней Лионский в двадцать пятой главе первой книги «Против ересей». Сам Карпократ жил в Александрии в первой половине II века и был гностиком. Его учение близко к учению о метемпсихозе. По словам Иринея, последователи Карпократа «имеют частью нарисованные, частью из другого материала изготовленные изображения, говоря, что образ Христа сделан был Пилатом в то время, когда Он жил с людьми. И они украшают их венцами и выставляют вместе с изображениями светских философов, именно с изображением Пифагора, Платона, Аристотеля и прочих; и оказывают им другие знаки почтения, так же, как язычники» (Irenaeus. Adversum haereses.I.25:6). Кроме того, «Карпократ и его последователи учат, что... Иисус родился от Иосифа и был подобен прочим людям, но отличался от них тем, что Его твердая и чистая душа хорошо понимала то, что она видит в сфере нерожденного Отца» (Ibid.I.25:1). По словам Евсевия, карпократиане «открыто занимались магическими операциями, словно каким-то великим делом, похвалялись своим тщательно изготовленным волшебным питьем, общением с демонами, их спутниками, посылающими сновидения, и прочим в том же роде. И соответственно они учили, что желающие в совершенстве постичь их мистерии, вернее, их мерзости, должны совершать поступки постыднейшие: они не смогут ускользнуть от космических властителей (так они их называли) иначе, как удовлетворив их своим бесстыдным поведением. С помощью таких прислужников злорадный демон обрек вечной гибели люден, на горе себе обманутых, а язычникам предоставил полную возможность хулить слово Божие: основываясь на толках о тех людях, поливали они клеветой весь христианский народ. Потому главным образом и распространилось среди язычников нечестивое и нелепейшее подозрение в том, что мы вступаем в недозволенную связь с матерями и сестрами и вкушаем ужасную пищу. Держалось оно, правда, не долго: истина крепка сама собой, и свет ее со временем ярко разгорается» (Eusebius. Historia ecclesiastica.IV.7:9-12).
Таким образом, Климент в Послании к Феодору говорит, что карпократиане должны всегда быть противопоставлены христианам, ибо даже если кто из карпократиан и скажет истину, то и тогда нельзя с нею соглашаться, «ибо не всякая истина — истина; и истина, кажущаяся (таковой) по человеческому представлению, не должна предпочитаться истинной истине по вере».
Далее Климент рассказывает о Марке и его Евангелии. «Действительно, — говорит Климент, — Марк, по пребывании Петра в Риме, записал деяния Господни, но не все открыл, и, впрочем, на тайные не намекнул, но выбрал полезные к умножению наставляемых в вере. По мученичеству же Петра, Марк переехал в Александрию, увезя и эти и Петровы записи, из которых перенес в первоначальную свою книгу способствующее к накоплению знания». И, дескать, таким образом было составлено Тайное евангелие Марка, которое он оставил александрийской экклесии, «где оно и поныне все еще весьма надежно хранится, прочитываемое только посвящаемым в великие таинства».
Но, по словам Климента, нечистые демоны всегда готовят погибель роду человеческому, а потому Карпократ, наученный ими, обольстил некоего пресвитера александрийской экклесии и получил от него копию Тайного евангелия, «которую и истолковал по злословному и плотскому своему представлению, а также и осквернил, с незапятнанными и святыми словами смешав бесстыдную ложь». «Поэтому, — пишет Климент Феодору, — для тебя не побоюсь на вопросы ответить, через сами евангельские слова подделку изобличая». И Климент приводит две цитаты из Тайного евангелия Марка. Последние же слова рукописи гласят: «Многое же остальное, о чем ты писал, — подделка и по виду и по сути. На самом деле истинное и согласное с истинной философией истолкование ...». И здесь текст неожиданно обрывается.
Мортон Смит понимал, что если обнаруженная им рукопись действительно подлинна, то трудно переоценить ее значимость. Он сделал фотографии с рукописи и в 1960 году опубликовал эти фотографии и перевод самого послания[2]. Увы, публикации не имели должного отклика, и в период с 1973 по 1982 гг. Смит публикует ряд статей и книг[3], которые отличались откровенной скандальностью. Смит уже не касался историографических проблем послания Климента к Феодору и Тайного евангелия Марка, он рисовал понимаемый им образ Христа как некоего мистика и, по сути, отстаивал гностический взгляд на Иисуса. И на этот раз общественный резонанс не заставил себя ждать[4]. Смита обвиняли не только в отсутствии академичности, но и в полном отсутствии дискуссионности, а то и просто в вольных измышлениях, которые могут довести невесть до чего. Описание Смитом мистического таинства, якобы совершаемого Иисусом над обнаженным, давало повод думать не только об эротизме, но и о гомосексуальных связях[5]. Во всей этой полемике было мало места действительно серьезному отношению к проблеме. Полемика зашла столь далеко, что один из оппонентов Смита «всерьез» заговорил о его лысине...
Впрочем, были отклики и по существу вопроса. Исследователи усматривали в отрывках из Тайного евангелия Марка некоторую компиляцию повествований из разных канонических Евангелий: например, в воскресении юноши усматривали воскресение Лазаря, о котором идет речь в Евангелии от Иоанна. Утверждалось также, что стиль письма канонического Евангелия от Марка настолько прост, что подделать его не составляет особого труда, а потому Тайное евангелие Марка — простой апокриф, созданный в Египте во II веке. А некоторые исследователи высказались в том ключе, что Мортон Смит вообще не обнаруживал никакой рукописи, а все его утверждения — простая фальсификация[6]. И эта точка зрения в полной мере была выражена в 1975 году Квентином Квеснеллом[7].
Прежде всего Квеснелл выразил сомнения в подлинности самих фотографий: почему, мол, они черно-белые, почему в издании Смита не включены края страниц, почему столько несоответствий в диакритических знаках, почему столь трудночитаемы некоторые слова и т. д.? Затем Квеснелл подверг сомнению утверждение Смита, что сама рукопись относится к XVIII веку; и хотя палеографы соглашались с этой датировкой, основываясь на особенностях греческого письма, Квеснелл считал, что это ровно ничего не значит без химического анализа чернил и листов самой рукописи. В ответ на это Смит иронично ответил, что нельзя объявлять текст подделкой только на том основании, что кому-то не нравится то, о чем в нем говорится[8]. Квеснелл парировал, что сам текст Послания он находит совершенно безобидным[9].
Аргументы Квеснелла и позднее отзывались эхом. Так, даже в 1983 году П. Бэсков обвинял Смита в том, что его фотографии не охватывают края листов[10], хотя еще в ответе Квеснеллу Смит доказал, что края фотографий не вошли в издание по полиграфическим причинам: они просто-напросто были обрезаны издательством, тогда как издательству были предоставлены фотографии, охватывающие края листов[11].
Как бы то ни было, проблема Тайного евангелия Марка так и не разрешена. Официальная Церковь игнорирует его либо как подделку, либо как ничего не значащий апокриф[12]. С другой стороны, в восьмидесятые годы ученая общественность наконец-то обратила внимание на ранние работы Смита и сочла их отвечающими должному уровню. Другие ученые пытались разыскать оригинал, с которого Смит сделал фотографии, но уже в 1980 году Томаса Таллея ждало разочарование — манускрипта в монастыре не оказалось: после публикаций Смита он был отдан патриаршему библиотекарю о. Каллистосу для восстановления[13].
Действительно, как выяснилось позже, в 1977 году Каллистос передал книгу Исаака Восса, в которой, помимо печатного издания посланий Игнатия, содержались те самые три страницы с рукописным текстом Послания Климента, для восстановления в Патриархальную библиотеку Иерусалима, где ее до сих пор «не могут найти». Однако, что важно, Каллистос сделал с манускрипта собственные цветные фотографии, которые были опубликованы в американском студенческом журнале «The Fourth R»[14].
Таким образом, на сегодняшний день неясно, будет ли обнаружен манускрипт, позволяющий раз и навсегда закрыть вопрос о фальсификации данного Послания, относящейся к XX веку. Но как бы то ни было, даже обнаружение рукописи не даст ответа не только на вопрос, является ли Тайное евангелие Марка аутентичным творением, но и на вопрос об аутентичности самого Послания к Феодору. Не исключено, что это Послание — средневековая фальсификация.
Вопрос о подделке, якобы сфабрикованной Мортоном Смитом, сегодня, как правило, не рассматривается. И признается, что сам этот вопрос был поднят по причинам, вызванным не научными изысканиями, а особенностями характера самого Смита, интерпретирующего текст рукописи с недопустимыми спекуляциями. Кроме того, сделать такую подделку мог только человек, хорошо знакомый не только с палеографическими особенностями греческой скорописи, но и со стилистическими особенностями творчества Климента Александрийского, ибо даже поверхностное прочтение греческого текста дает основание усматривать в нем стиль Климента. Вряд ли на столь искусную подделку мог быть способен Мортон Смит, тогда еще даже не профессор.
Что касается цитат из Тайного евангелия Марка, приводимых Климентом в своем Послании к Феодору, то их синтаксис и лексика действительно близки синоптической традиции и в особенности каноническому Евангелию от Марка, но, как уже было указано, этот стиль, в отличие от Климентова, весьма легко подделать. А потому наиболее вероятной представляется следующая версия.
Каноническое Евангелие от Марка было дополнено неким александрийским христианином-неоплатоником в первой половине II века. Само такое дополнение было вызвано некоторыми таинственными недосказанностями в каноническом творении. Тогда, как и сегодня, прежде всего в Евангелии от Марка интриговала отсутствующая в других канонических Евангелиях история о некотором таинственном юноше, разгуливающем по городу в одном синдоне, т. е. покрывале или даже погребальной плащанице (Мк.14:51-52; ср. Мф.27.59; Мк.15.46; Лк.23.53), и наш компилятор сочиняет историю о воскресении некоего юноши, который наличием сестры напоминает нам Лазаря, воскрешенного, согласно Евангелию от Иоанна (Ин.11), Иисусом, а в такой интерпретации воскрешенный юноша мог ходить за Иисусом в одной плащанице, свидетельствуя этим о чуде Христовом. Показательно и то, что одна из цитат, приводимых Климентом, находит свое место именно там, где как раз чувствуется недосказанность, а именно: «Приходят в Иерихон. И когда выходил Он из Иерихона...» (Мк.10:46).
Впрочем, нельзя также исключать возможности того, что каноническое Евангелие от Марка было дополнено самими гностиками или самолично Карпократом, а александрийские христиане исключили из этой версии наиболее гностические и неприемлемые для них сентенции. Возможность же того, что известное нам каноническое Евангелие от Марка есть сокращенный вариант Тайного евангелия, кажется мне маловероятной — хотя бы по той причине, что, даже в изложении Климента, Марк, составляя Тайное благовествование, не сокращал первоначальное общедоступное Евангелие, а дополнял его, и если фразы, подобные Мк.10:46, есть результат сокращения, то нам вообще неизвестно первоначальное Евангелие от Марка.
----------

[1] Smith, Morton. Clement of Alexandria and a Secret Gospel of Mark. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1973, p. 1.
[2] Smith, Morton. “Monasteries and their Manuscripts.” Archaeology 13 (1960), pp. 172–177. См. также: Knox, Sanka. “A New Gospel Ascribed to Mark.” The New York Times, 30 December 1960, p. 1, 17; Smith, Morton. “Hellenika Cheirographa en tei Monei tou Hagiou Sabba.” Nea Sion 52 (1960), pp. 110–125, 245–256.
[3] Smith, Morton. The Secret Gospel: The Discovery and Interpretation of the Secret Gospel according to Mark. New York: Harper & Row, 1973; Smith, Morton. Reply to Joseph Fitzmeyer in “Mark’s ‘Secret Gospel?’.” America 129 (1973), pp. 64–65; Smith, Morton. “Merkel on the Longer Text of Mark.” Zeitschrift fuer Theologie und Kirche 72 (1975), pp. 133–150; Smith, Morton. “On the Authenticity of the Mar Saba Letter of Clement.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), pp. 196–199; Smith, Morton. “A Rare Sense of prokoptô and the Authenticity of the Letter of Clement of Alexandria,” in God’s Christ and His People: Studies in Honor of Nils Alstrup Dahl, ed. Jacob Jervell and Wayne A. Meeks. Oslo: Universitetsforlaget, 1977. Smith, Morton. Jesus the Magician. New York: Harper & Row, 1978.
[4] Fitzmyer, Joseph A. Reply to Morton Smith in “Mark’s ‘Secret Gospel?’.” America 129 (1973), pp. 64–65; Skehan, Patrick W. Review of Smith 1973b. Catholic Historical Review 60 (1974), pp. 451–453; Achtemeier, Paul J. Review of Smith. Journal of Biblical Literature 93 (1974), pp. 625–628; Beardslee, William A. Review of Smith. Interpretation 28 (1974), pp. 234–236; Brown, Raymond E. “The Relation of ‘The Secret Gospel of Mark’ to the Fourth Gospel.” Catholic Biblical Quarterly 36 (1974), pp. 466–485; Danker, Frederick W. Review of Smith. Dialog 13 (1974), p. 316; etc.
[5]</a> Fitzmyer, Joseph A. “How to Exploit a Secret Gospel.” America 128 (1973), pp. 570–572; Parker, Pierson. “An Early Christian Cover-Up?” New York Times Book Review, 22 July 1973; Musurillo, H. “Morton Smith’s Secret Gospel.” Thought 48 (1974), p. 328; Brown, Raymond E. “The Relation of ‘The Secret Gospel of Mark’ to the Fourth Gospel.” Catholic Biblical Quarterly 36 (1974), p. 466; etc.
[6] Gibbs, J. G. Review of Smith. Theology Today 30 (1974), pp. 423–426; Danker, Frederick W. Review of Smith. Dialog 13 (1974), pp. 316.
[7] Quesnell, Quentin. “The Mar Saba Clementine: A Question of Evidence.” Catholic Biblical Quarterly 37 (1975), p. 48–67.
[8] Smith, Morton. “On the Authenticity of the Mar Saba Letter of Clement.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), p. 196.
[9] Quesnell, Quentin. “A Reply to Morton Smith.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), p. 201.
[10] Beskow, Per. Strange Tales about Jesus. Philadelphia: Fortress, 1983, p. 101.
[11] Smith, Morton. “On the Authenticity of the Mar Saba Letter of Clement.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), p. 196.
[12] Ср.: Meier, John P. A Marginal Jew: Rethinking the Historical Jesus. Volume One. New York: Doubleday, 1991, p. 140.
[13] Talley, Thomas. “Liturgical Time in the Ancient Church: The State of Research.” Studia Liturgica 14 (1982), p. 45.
[14] Journal of the Westar institute “The Fourth R”, Vol. 13 (2000), p. 3–16.

Фотокопии, траслитерация и перевод Εκ των επιστολων του Κλημεντος Θεοδωρω.