Руслан Хазарзар (hazarzar) wrote,
Руслан Хазарзар
hazarzar

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Тайное евангелие Марка

Весной 1958 года будущий профессор Мортон Смит, тогда еще аспирант Университета Богословия в Колумбии, был приглашен на каталогизацию рукописей библиотеки монастыря Мар Саба, расположенного в двадцати километрах южнее Иерусалима. И вот, спустя месяц, когда уже оканчивался срок пребывания в монастыре, Смит обнаружил в книге «Isaac Voss’ 1646 edition of the Epistolae genuinae S. Ignatii Martyris», содержащей послания Игнатия Антиохийского[1], три страницы с рукописным текстом.
Из текста, представляющего собой греческую скоропись, следовало, что это — Послание (или компиляция из посланий) Климента Строматиса, т. е. Климента Александрийского, автора «Стромат», к некоему Феодору (Теодору). В послании Климент одобряет действия Феодора, что тот «зажимает рот» «отвратительному учению» карпократиан, свернувших «в непроницаемую бездну блуда плотского и телесных грехов».
О карпократианах и его основателе Карпократе подробно рассказывает Ириней Лионский в двадцать пятой главе первой книги «Против ересей». Сам Карпократ жил в Александрии в первой половине II века и был гностиком. Его учение близко к учению о метемпсихозе. По словам Иринея, последователи Карпократа «имеют частью нарисованные, частью из другого материала изготовленные изображения, говоря, что образ Христа сделан был Пилатом в то время, когда Он жил с людьми. И они украшают их венцами и выставляют вместе с изображениями светских философов, именно с изображением Пифагора, Платона, Аристотеля и прочих; и оказывают им другие знаки почтения, так же, как язычники» (Irenaeus. Adversum haereses.I.25:6). Кроме того, «Карпократ и его последователи учат, что... Иисус родился от Иосифа и был подобен прочим людям, но отличался от них тем, что Его твердая и чистая душа хорошо понимала то, что она видит в сфере нерожденного Отца» (Ibid.I.25:1). По словам Евсевия, карпократиане «открыто занимались магическими операциями, словно каким-то великим делом, похвалялись своим тщательно изготовленным волшебным питьем, общением с демонами, их спутниками, посылающими сновидения, и прочим в том же роде. И соответственно они учили, что желающие в совершенстве постичь их мистерии, вернее, их мерзости, должны совершать поступки постыднейшие: они не смогут ускользнуть от космических властителей (так они их называли) иначе, как удовлетворив их своим бесстыдным поведением. С помощью таких прислужников злорадный демон обрек вечной гибели люден, на горе себе обманутых, а язычникам предоставил полную возможность хулить слово Божие: основываясь на толках о тех людях, поливали они клеветой весь христианский народ. Потому главным образом и распространилось среди язычников нечестивое и нелепейшее подозрение в том, что мы вступаем в недозволенную связь с матерями и сестрами и вкушаем ужасную пищу. Держалось оно, правда, не долго: истина крепка сама собой, и свет ее со временем ярко разгорается» (Eusebius. Historia ecclesiastica.IV.7:9-12).
Таким образом, Климент в Послании к Феодору говорит, что карпократиане должны всегда быть противопоставлены христианам, ибо даже если кто из карпократиан и скажет истину, то и тогда нельзя с нею соглашаться, «ибо не всякая истина — истина; и истина, кажущаяся (таковой) по человеческому представлению, не должна предпочитаться истинной истине по вере».
Далее Климент рассказывает о Марке и его Евангелии. «Действительно, — говорит Климент, — Марк, по пребывании Петра в Риме, записал деяния Господни, но не все открыл, и, впрочем, на тайные не намекнул, но выбрал полезные к умножению наставляемых в вере. По мученичеству же Петра, Марк переехал в Александрию, увезя и эти и Петровы записи, из которых перенес в первоначальную свою книгу способствующее к накоплению знания». И, дескать, таким образом было составлено Тайное евангелие Марка, которое он оставил александрийской экклесии, «где оно и поныне все еще весьма надежно хранится, прочитываемое только посвящаемым в великие таинства».
Но, по словам Климента, нечистые демоны всегда готовят погибель роду человеческому, а потому Карпократ, наученный ими, обольстил некоего пресвитера александрийской экклесии и получил от него копию Тайного евангелия, «которую и истолковал по злословному и плотскому своему представлению, а также и осквернил, с незапятнанными и святыми словами смешав бесстыдную ложь». «Поэтому, — пишет Климент Феодору, — для тебя не побоюсь на вопросы ответить, через сами евангельские слова подделку изобличая». И Климент приводит две цитаты из Тайного евангелия Марка. Последние же слова рукописи гласят: «Многое же остальное, о чем ты писал, — подделка и по виду и по сути. На самом деле истинное и согласное с истинной философией истолкование ...». И здесь текст неожиданно обрывается.
Мортон Смит понимал, что если обнаруженная им рукопись действительно подлинна, то трудно переоценить ее значимость. Он сделал фотографии с рукописи и в 1960 году опубликовал эти фотографии и перевод самого послания[2]. Увы, публикации не имели должного отклика, и в период с 1973 по 1982 гг. Смит публикует ряд статей и книг[3], которые отличались откровенной скандальностью. Смит уже не касался историографических проблем послания Климента к Феодору и Тайного евангелия Марка, он рисовал понимаемый им образ Христа как некоего мистика и, по сути, отстаивал гностический взгляд на Иисуса. И на этот раз общественный резонанс не заставил себя ждать[4]. Смита обвиняли не только в отсутствии академичности, но и в полном отсутствии дискуссионности, а то и просто в вольных измышлениях, которые могут довести невесть до чего. Описание Смитом мистического таинства, якобы совершаемого Иисусом над обнаженным, давало повод думать не только об эротизме, но и о гомосексуальных связях[5]. Во всей этой полемике было мало места действительно серьезному отношению к проблеме. Полемика зашла столь далеко, что один из оппонентов Смита «всерьез» заговорил о его лысине...
Впрочем, были отклики и по существу вопроса. Исследователи усматривали в отрывках из Тайного евангелия Марка некоторую компиляцию повествований из разных канонических Евангелий: например, в воскресении юноши усматривали воскресение Лазаря, о котором идет речь в Евангелии от Иоанна. Утверждалось также, что стиль письма канонического Евангелия от Марка настолько прост, что подделать его не составляет особого труда, а потому Тайное евангелие Марка — простой апокриф, созданный в Египте во II веке. А некоторые исследователи высказались в том ключе, что Мортон Смит вообще не обнаруживал никакой рукописи, а все его утверждения — простая фальсификация[6]. И эта точка зрения в полной мере была выражена в 1975 году Квентином Квеснеллом[7].
Прежде всего Квеснелл выразил сомнения в подлинности самих фотографий: почему, мол, они черно-белые, почему в издании Смита не включены края страниц, почему столько несоответствий в диакритических знаках, почему столь трудночитаемы некоторые слова и т. д.? Затем Квеснелл подверг сомнению утверждение Смита, что сама рукопись относится к XVIII веку; и хотя палеографы соглашались с этой датировкой, основываясь на особенностях греческого письма, Квеснелл считал, что это ровно ничего не значит без химического анализа чернил и листов самой рукописи. В ответ на это Смит иронично ответил, что нельзя объявлять текст подделкой только на том основании, что кому-то не нравится то, о чем в нем говорится[8]. Квеснелл парировал, что сам текст Послания он находит совершенно безобидным[9].
Аргументы Квеснелла и позднее отзывались эхом. Так, даже в 1983 году П. Бэсков обвинял Смита в том, что его фотографии не охватывают края листов[10], хотя еще в ответе Квеснеллу Смит доказал, что края фотографий не вошли в издание по полиграфическим причинам: они просто-напросто были обрезаны издательством, тогда как издательству были предоставлены фотографии, охватывающие края листов[11].
Как бы то ни было, проблема Тайного евангелия Марка так и не разрешена. Официальная Церковь игнорирует его либо как подделку, либо как ничего не значащий апокриф[12]. С другой стороны, в восьмидесятые годы ученая общественность наконец-то обратила внимание на ранние работы Смита и сочла их отвечающими должному уровню. Другие ученые пытались разыскать оригинал, с которого Смит сделал фотографии, но уже в 1980 году Томаса Таллея ждало разочарование — манускрипта в монастыре не оказалось: после публикаций Смита он был отдан патриаршему библиотекарю о. Каллистосу для восстановления[13].
Действительно, как выяснилось позже, в 1977 году Каллистос передал книгу Исаака Восса, в которой, помимо печатного издания посланий Игнатия, содержались те самые три страницы с рукописным текстом Послания Климента, для восстановления в Патриархальную библиотеку Иерусалима, где ее до сих пор «не могут найти». Однако, что важно, Каллистос сделал с манускрипта собственные цветные фотографии, которые были опубликованы в американском студенческом журнале «The Fourth R»[14].
Таким образом, на сегодняшний день неясно, будет ли обнаружен манускрипт, позволяющий раз и навсегда закрыть вопрос о фальсификации данного Послания, относящейся к XX веку. Но как бы то ни было, даже обнаружение рукописи не даст ответа не только на вопрос, является ли Тайное евангелие Марка аутентичным творением, но и на вопрос об аутентичности самого Послания к Феодору. Не исключено, что это Послание — средневековая фальсификация.
Вопрос о подделке, якобы сфабрикованной Мортоном Смитом, сегодня, как правило, не рассматривается. И признается, что сам этот вопрос был поднят по причинам, вызванным не научными изысканиями, а особенностями характера самого Смита, интерпретирующего текст рукописи с недопустимыми спекуляциями. Кроме того, сделать такую подделку мог только человек, хорошо знакомый не только с палеографическими особенностями греческой скорописи, но и со стилистическими особенностями творчества Климента Александрийского, ибо даже поверхностное прочтение греческого текста дает основание усматривать в нем стиль Климента. Вряд ли на столь искусную подделку мог быть способен Мортон Смит, тогда еще даже не профессор.
Что касается цитат из Тайного евангелия Марка, приводимых Климентом в своем Послании к Феодору, то их синтаксис и лексика действительно близки синоптической традиции и в особенности каноническому Евангелию от Марка, но, как уже было указано, этот стиль, в отличие от Климентова, весьма легко подделать. А потому наиболее вероятной представляется следующая версия.
Каноническое Евангелие от Марка было дополнено неким александрийским христианином-неоплатоником в первой половине II века. Само такое дополнение было вызвано некоторыми таинственными недосказанностями в каноническом творении. Тогда, как и сегодня, прежде всего в Евангелии от Марка интриговала отсутствующая в других канонических Евангелиях история о некотором таинственном юноше, разгуливающем по городу в одном синдоне, т. е. покрывале или даже погребальной плащанице (Мк.14:51-52; ср. Мф.27.59; Мк.15.46; Лк.23.53), и наш компилятор сочиняет историю о воскресении некоего юноши, который наличием сестры напоминает нам Лазаря, воскрешенного, согласно Евангелию от Иоанна (Ин.11), Иисусом, а в такой интерпретации воскрешенный юноша мог ходить за Иисусом в одной плащанице, свидетельствуя этим о чуде Христовом. Показательно и то, что одна из цитат, приводимых Климентом, находит свое место именно там, где как раз чувствуется недосказанность, а именно: «Приходят в Иерихон. И когда выходил Он из Иерихона...» (Мк.10:46).
Впрочем, нельзя также исключать возможности того, что каноническое Евангелие от Марка было дополнено самими гностиками или самолично Карпократом, а александрийские христиане исключили из этой версии наиболее гностические и неприемлемые для них сентенции. Возможность же того, что известное нам каноническое Евангелие от Марка есть сокращенный вариант Тайного евангелия, кажется мне маловероятной — хотя бы по той причине, что, даже в изложении Климента, Марк, составляя Тайное благовествование, не сокращал первоначальное общедоступное Евангелие, а дополнял его, и если фразы, подобные Мк.10:46, есть результат сокращения, то нам вообще неизвестно первоначальное Евангелие от Марка.
----------

[1] Smith, Morton. Clement of Alexandria and a Secret Gospel of Mark. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1973, p. 1.
[2] Smith, Morton. “Monasteries and their Manuscripts.” Archaeology 13 (1960), pp. 172–177. См. также: Knox, Sanka. “A New Gospel Ascribed to Mark.” The New York Times, 30 December 1960, p. 1, 17; Smith, Morton. “Hellenika Cheirographa en tei Monei tou Hagiou Sabba.” Nea Sion 52 (1960), pp. 110–125, 245–256.
[3] Smith, Morton. The Secret Gospel: The Discovery and Interpretation of the Secret Gospel according to Mark. New York: Harper & Row, 1973; Smith, Morton. Reply to Joseph Fitzmeyer in “Mark’s ‘Secret Gospel?’.” America 129 (1973), pp. 64–65; Smith, Morton. “Merkel on the Longer Text of Mark.” Zeitschrift fuer Theologie und Kirche 72 (1975), pp. 133–150; Smith, Morton. “On the Authenticity of the Mar Saba Letter of Clement.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), pp. 196–199; Smith, Morton. “A Rare Sense of prokoptô and the Authenticity of the Letter of Clement of Alexandria,” in God’s Christ and His People: Studies in Honor of Nils Alstrup Dahl, ed. Jacob Jervell and Wayne A. Meeks. Oslo: Universitetsforlaget, 1977. Smith, Morton. Jesus the Magician. New York: Harper & Row, 1978.
[4] Fitzmyer, Joseph A. Reply to Morton Smith in “Mark’s ‘Secret Gospel?’.” America 129 (1973), pp. 64–65; Skehan, Patrick W. Review of Smith 1973b. Catholic Historical Review 60 (1974), pp. 451–453; Achtemeier, Paul J. Review of Smith. Journal of Biblical Literature 93 (1974), pp. 625–628; Beardslee, William A. Review of Smith. Interpretation 28 (1974), pp. 234–236; Brown, Raymond E. “The Relation of ‘The Secret Gospel of Mark’ to the Fourth Gospel.” Catholic Biblical Quarterly 36 (1974), pp. 466–485; Danker, Frederick W. Review of Smith. Dialog 13 (1974), p. 316; etc.
[5]</a> Fitzmyer, Joseph A. “How to Exploit a Secret Gospel.” America 128 (1973), pp. 570–572; Parker, Pierson. “An Early Christian Cover-Up?” New York Times Book Review, 22 July 1973; Musurillo, H. “Morton Smith’s Secret Gospel.” Thought 48 (1974), p. 328; Brown, Raymond E. “The Relation of ‘The Secret Gospel of Mark’ to the Fourth Gospel.” Catholic Biblical Quarterly 36 (1974), p. 466; etc.
[6] Gibbs, J. G. Review of Smith. Theology Today 30 (1974), pp. 423–426; Danker, Frederick W. Review of Smith. Dialog 13 (1974), pp. 316.
[7] Quesnell, Quentin. “The Mar Saba Clementine: A Question of Evidence.” Catholic Biblical Quarterly 37 (1975), p. 48–67.
[8] Smith, Morton. “On the Authenticity of the Mar Saba Letter of Clement.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), p. 196.
[9] Quesnell, Quentin. “A Reply to Morton Smith.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), p. 201.
[10] Beskow, Per. Strange Tales about Jesus. Philadelphia: Fortress, 1983, p. 101.
[11] Smith, Morton. “On the Authenticity of the Mar Saba Letter of Clement.” Catholic Biblical Quarterly 38 (1976), p. 196.
[12] Ср.: Meier, John P. A Marginal Jew: Rethinking the Historical Jesus. Volume One. New York: Doubleday, 1991, p. 140.
[13] Talley, Thomas. “Liturgical Time in the Ancient Church: The State of Research.” Studia Liturgica 14 (1982), p. 45.
[14] Journal of the Westar institute “The Fourth R”, Vol. 13 (2000), p. 3–16.

Фотокопии, траслитерация и перевод Εκ των επιστολων του Κλημεντος Θεοδωρω.

Tags: Библеистика, История
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author